Неточные совпадения
Сюда и туда взглянуть идешь: и на мельницу, и на
рабочий двор, и на фабрики, и на гумна!
Заглянул бы кто-нибудь к нему на
рабочий двор, где наготовлено было на запас всякого дерева и посуды, никогда не употреблявшейся, — ему бы показалось, уж не попал ли он как-нибудь в Москву на щепной двор, куда ежедневно отправляются расторопные тещи и свекрухи, с кухарками позади, делать свои хозяйственные запасы и где горами белеет всякое дерево — шитое, точеное, лаженое и плетеное: бочки, пересеки, ушаты, лагуны́, [Лагун — «форма ведра с закрышкой».
В нескольких ступеньках от него, направо, пустая и настежь отпертая квартира, та самая квартира второго этажа, в которой красили
рабочие, а теперь, как нарочно, ушли.
Об ассоциациях
рабочих во Франции она тоже слушала внимательно.
Стук и
рабочий крик подымался по всей окружности; весь колебался и двигался живой берег.
Он кричал и махал рукою сильнее всех, но за стуком и криками
рабочих не было слышно его слов.
Все
рабочие, остановив свои работы и подняв топоры и долота, смотрели в ожидании.
Рабочих подрядил, под домом рылся, рылся,
Ни денег, ни забот нимало не берёг...
А тут раздался со двора в пять голосов: «Картофеля! Песку, песку не надо ли! Уголья! Уголья!.. Пожертвуйте, милосердные господа, на построение храма господня!» А из соседнего, вновь строящегося дома раздавался стук топоров, крик
рабочих.
Она открыла
рабочую корзинку, вынула письмо и подала ему.
— Куда недели через три! Управляющий говорит, что чрез две недели
рабочие придут: ломать все будут… «Съезжайте, говорит, завтра или послезавтра…»
— Помещик наш катается, —
Промолвил Влас — и бросился
К
рабочим: — Не зевать!
И так-то все, я думала:
Рабочий конь солому ест.
Не то чтоб удивилася
Матрена Тимофеевна,
А как-то закручинилась,
Задумалась она…
— Не дело вы затеяли!
Теперь пора
рабочая,
Досуг ли толковать?..
— То, что уровень хозяйства спускается и что при наших отношениях к
рабочим нет возможности вести выгодно рациональное хозяйство, это совершенно справедливо, — сказал он.
Хотя он и должен был признать, что в восточной, самой большой части России рента еще нуль, что заработная плата выражается для девяти десятых восьмидесятимиллионного русского населения только пропитанием самих себя и что капитал еще не существует иначе, как в виде самых первобытных орудий, но он только с этой точки зрения рассматривал всякого
рабочего, хотя во многом и не соглашался с экономистами и имел свою новую теорию о заработной плате, которую он и изложил Левину.
Он знал, что нанимать
рабочих надо было как можно дешевле; но брать в кабалу их, давая вперед деньги, дешевле, чем они стоят, не надо было, хотя это и было очень выгодно.
— Этот вопрос занимает теперь лучшие умы в Европе. Шульце-Деличевское направление… Потом вся эта громадная литература
рабочего вопроса, самого либерального Лассалевского направления… Мильгаузенское устройство — это уже факт, вы, верно, знаете.
― Да вот написал почти книгу об естественных условиях
рабочего в отношении к земле, ― сказал Катавасов. ― Я не специалист, но мне понравилось, как естественнику, то, что он не берет человечества как чего-то вне зоологических законов, а, напротив, видит зависимость его от среды и в этой зависимости отыскивает законы развития.
Левин замолчал. Опять противопоставлялась эта сила. Он знал, что, сколько они ни пытались, они не могли нанять больше сорока, тридцати семи, тридцати восьми
рабочих за настоящую цену; сорок нанимались, а больше нет. Но всё-таки он не мог не бороться.
Рабочий наш только одно знает — напиться, как свинья, пьяный и испортит всё, что вы ему дадите.
— Нет, вы мне только скажите, Василий Лукич, — спросил он вдруг, уже сидя за
рабочим столом и держа в руках книгу, — что больше Александра Невского? Вы знаете, папа получил Александра Невского?
— Я только полагаю, что
рабочую силу надо рассматривать с естествоиспытательской точки зрения, то есть изучить ее, признать ее свойства и…
И так сложилось общество, что чем больше они будут работать, тем больше будут наживаться купцы, землевладельцы, а они будут скоты
рабочие всегда.
Было самое спешное
рабочее время, когда во всем народе проявляется такое необыкновенное напряжение самопожертвования в труде, какое не проявляется ни в каких других условиях жизни и которое высоко ценимо бы было, если бы люди, проявляющие эти качества, сами ценили бы их, если б оно не повторялось каждый год и если бы последствия этого напряжения не были так просты.
— Отчего вы думаете, — говорил Левин, стараясь вернуться к вопросу, что нельзя найти такого отношения к
рабочей силе, при которой работа была бы производительна.
Проживя бо̀льшую часть жизни в деревне и в близких сношениях с народом, Левин всегда в
рабочую пору чувствовал, что это общее народное возбуждение сообщается и ему.
Мы давно уже ломим по-своему, по-европейски, не спрашиваясь о свойствах
рабочей силы.
«Да, я должен был сказать ему: вы говорите, что хозяйство наше нейдет потому, что мужик ненавидит все усовершенствования и что их надо вводить властью; но если бы хозяйство совсем не шло без этих усовершенствований, вы бы были правы; но оно идет, и идет только там, где
рабочий действует сообразно с своими привычками, как у старика на половине дороги.
А чтобы сделать это, надо спустить уровень хозяйства и заинтересовать
рабочих в успехе хозяйства.
Кроме хозяйства, требовавшего особенного внимания весною, кроме чтения, Левин начал этою зимой еще сочинение о хозяйстве, план которого состоял в том, чтобы характер
рабочего в хозяйстве был принимаем зa абсолютное данное, как климат и почва, и чтобы, следовательно, все положения науки о хозяйстве выводились не из одних данных почвы и климата, но из данных почвы, климата и известного неизменного характера
рабочего.
— Да, я знаю твою мысль устройства
рабочего.
Перед лётками ульев рябили в глазах кружащиеся и толкущиеся на одном месте, играющие пчелы и трутни, и среди их, всё в одном направлении, туда в лес на цветущую липу и назад к ульям, пролетали
рабочие пчелы с взяткой и за взяткой.
Кроме того, Левин знал, что он увидит у Свияжского помещиков соседей, и ему теперь особенно интересно было поговорить, послушать о хозяйстве те самые разговоры об урожае, найме
рабочих и т. п., которые, Левин знал, принято считать чем-то очень низким, но которые теперь для Левина казались одними важными.
Малую часть земли, самую плохую, он раздавал внаймы, а десятин сорок в поле пахал сам своею семьей и двумя наемными
рабочими.
— Да, но постой: я говорю не о политической экономии, я говорю о науке хозяйства. Она должна быть как естественные науки и наблюдать данные явления и
рабочего с его экономическим, этнографическим…
Нельзя было простить работнику, ушедшему в
рабочую пору домой потому, что у него отец умер, как ни жалко было его, и надо было расчесть его дешевле за прогульные дорогие месяцы; но нельзя было и не выдавать месячины старым, ни на что не нужным дворовым.
Обойдя творило, из которого
рабочие набирали известку, он остановился с архитектором и что-то горячо стал говорить.
В чем состояла особенность его учения, Левин не понял, потому что и не трудился понимать: он видел, что Метров, так же как и другие, несмотря на свою статью, в которой он опровергал учение экономистов, смотрел всё-таки на положение русского
рабочего только с точки зрения капитала, заработной платы и ренты.
Он стоял за каждый свой грош (и не мог не стоять, потому что стоило ему ослабить энергию, и ему бы не достало денег расплачиваться с
рабочими), а они только стояли зa то, чтобы работать спокойно и приятно, то есть так, как они привыкли.
«Вот она —
рабочая сила, главный элемент хозяйства», подумал Левин.
— Я ищу средства работать производительно и для себя и для
рабочего. Я хочу устроить… — отвечал он горячо.
—
Рабочих надо непременно нанять еще человек пятнадцать. Вот не приходят. Нынче были, по семидесяти рублей на лето просят.
Это было нехорошо, но на
рабочих Левин редко сердился.
— Я не нахожу, — уже серьезно возразил Свияжский, — я только вижу то, что мы не умеем вести хозяйство и что, напротив, то хозяйство, которое мы вели при крепостном праве, не то что слишком высоко, а слишком низко. У нас нет ни машин, ни
рабочего скота хорошего, ни управления настоящего, ни считать мы не умеем. Спросите у хозяина, — он не знает, что ему выгодно, что невыгодно.
Он видел, что Россия имеет прекрасные земли, прекрасных
рабочих и что в некоторых случаях, как у мужика на половине дороги,
рабочие и земля производят много, в большинстве же случаев, когда по-европейски прикладывается капитал, производят мало, и что происходит это только оттого, что
рабочие хотят работать и работают хорошо одним им свойственным образом, и что это противодействие не случайное, а постоянное, имеющее основание в духе народа.
Простившись с дамами и обещав пробыть завтра еще целый день, с тем чтобы вместе ехать верхом осматривать интересный провал в казенном лесу, Левин перед сном зашел в кабинет хозяина, чтобы взять книги о
рабочем вопросе, которые Свияжский предложил ему.
Левин видел, что в вопросе этом уже высказывалась мысль, с которою он был несогласен; но он продолжал излагать свою мысль, состоящую в том, что русский
рабочий имеет совершенно особенный от других народов взгляд на землю. И чтобы доказать это положение, он поторопился прибавить, что, по его мнению, этот взгляд Русского народа вытекает из сознания им своего призвания заселить огромные, незанятые пространства на востоке.
Самовар загудел в трубе;
рабочие и семейные, убравшись с лошадьми, пошли обедать. Левин, достав из коляски свою провизию, пригласил с собою старика напиться чаю.